сочинение на тему история семьи мелеховых

Высота от пола до сидения - 260748 рубРаздел:

Материал - натуральное дерево.

Упаковка: целлофан.487 рубРаздел: Вступление Создание романа «Тихий Дон» Трагедия Григория Мелехова в романе «Тихий Дон» Вывод Список использованной литературы Вступление Михаил Александрович Шолохов родился на хуторе Кружилине Вешенской станицы (Ростовская область), в крестьянской семье. Он учился в гимназии; в 15 лет был делопроизводителем станичного революционного комитета. В автобиографии писатель вспоминал о своих юных годах: «Во время гражданской войны был на Дону. С 1920 г. Служил и мыкался по Донской земле. Долго был продработником. Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 г., и банды гонялись за нами. Все шло как положено. Приходилось бывать в разных переплетах». В юности Шолохов сочинял пьесы, помогал ставить их на школьной сцене. Уже в 1923 г. В газетах и журналах появляются его первые рассказы, которые в 1926 г. Были объединены в сборники «Донские рассказы» и «Лазоревая степь». В 1925 г. Шолохов начинает писать роман «Тихий Дон», принесший ему мировую известность. Это широкое полотно, охватывающее десятилетие русской жизни 1912 922 гг., в котором Шолохов поднялся до обобщений, позволивших читателю увидеть мир на переломе двух эпох. Первый том «Тихого Дона» вышел в 1928 г., последний (4-й) в начале 1940 г. В 1932 1960 гг. Шолоховым написан роман «Поднятая целина», повествующий о периоде коллективизации в деревне. Во время Великой Отечественной войны он пишет очерки и рассказы о подвигах советского народа. В 1943 г. Шолохов приступает к созданию романа «Они сражались за Родину». Отдельные его главы печатаются в «Правде» и во фронтовой прессе. Роман остался незавершенным. После войны Шолохов, развивая опыт отечественной ботальной классики пишет рассказ «Судьба человека» (1956), признанный образцом малого эпоса. Создание романа «Тихий Дон» В 1925 Шолохов начал было произведение о казаках в 1917, во время Корниловского мятежа, под названием «Тихий Дон» (а не «Донщина», согласно легенде). Однако этот замысел был оставлен, но уже через год писатель заново берется за «Тихий Дон», широко разворачивая картины довоенной жизни казачества и событий Первой мировой войны. Две первых книги романа-эпопеи выходят в 1928 в журнале «Октябрь». Почти сразу возникают сомнения в их авторстве, слишком больших знаний и опыта требовало произведение такого масштаба. Шолохов привозит в Москву на экспертизу рукописи (в 1990-е гг. московский журналист Л. Е. Колодный дал их описание, правда, не собственно научное, и комментарии к ним). Молодой писатель был полон энергии, обладал феноменальной памятью, много читал (в 1920-е гг. были доступны даже воспоминания белых генералов), расспрашивал казаков в донских хуторах о «германской» и гражданской войнах, а быт и нравы родного Дона знал, как никто. Это прямо или косвенно помогло Шолохову продолжить работу над «Тихим Доном», выход третьей книги (шестой части) которой был задержан из-за достаточно сочувственного изображения участников антибольшевистского Верхнедонского восстания 1919. Шолохов обратился к Горькому и с его помощью добился от Сталина разрешения на публикацию этой книги без купюр (1932), а в 1934 в основном завершил четвертую, последнюю, но стал заново ее переписывать, вероятно, не без ужесточившегося идеологического давления. Каким глубоким был его нравственный протест против кровавой бессмысленности войны! Есть нечто знаменательное в том, что Шолохов, рисуя эпизоды первого боевого крещения героя, анализируя состояние его души, смятой и подавленной ужасами бойни, не пожелал уклониться от прямых перекличек с аналогичными эпизодами и мотивами романа «На западном фронте без перемен» Ремарка. Григорий Мелехов мучительно переживает первую кровь, пролитую им на фронте. Петро едва узнал брата: так разительны были перемены, происшедшие в нем: «Голос у него жалующийся, надтреснутый, и борозда (ее только что, с чувством внутреннего страха, заметил Петро) темнела, стекая наискось через лоб, незнакомая, пугающая какой-то переменой, отчужденностью». Сам Григорий жалуется брату: «Меня совесть убивает. Я под Люшневым заколол одного пикой. Сгоряча Иначе нельзя было А зачем я энтого срубил?». Процессы политического пробуждения масс своеобразно преломились и в духовной эволюции Григория Мелехова. Вернувшись на Дон, он оказался в рядах Красной гвардии. Семена большой правды, посеянные Гаранжой, не заглохли. Шолохов замечает: «Про Григория мало говорили, - не хотели говорить, зная что разбились у него с хуторными пути, а сойдутся ли вновь не видно». Революция проложила рубеж в жизни народа, провела черту, размежевавшую людей. Многие выбирали свой путь, подчиняясь стихийному порыву, игре случайных обстоятельств. Примечательна в этом отношении эпизодическая фигура конокрада Максимки Грязнова, привлеченного к большевикам «новизною наступивших смутных времен и возможностям привольно пожить». Шолохов подчеркивает, что Григорием в эти дни управляли серьезные намерения и глубокие побуждения. Своеобразным экспозиционным предварением судьбы героя явились два эпизода: встречи с Извариным и Подтелковым. Именно автономист Изварин и большевик Подтелков стоят в преддверии эпического повествования о трагической судьбе Григория Мелехова. Разве мог Григорий со своей стихийной революционностью противостоять Изварину, изощренный ум и яркая речь которого действовали обезоруживающе. « - Я говорю - глухо бурчал Григорий, - что ничего я не понимаю Мне трудно в этом разобраться Блукаю я, как в метель в степи - Ты этим не отделаешься! Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет тебя на какую-нибудь сторону». Впервые вступает в повествование тема идейного и жизненного распутья. Спустя всего лишь несколько дней произошла его встреча с Подтелковым, а Григорий в споре с ним, по существу, повторил изваринские мысли о самостийности Дона. Не вняв суровым и простым словам большевика, он «мучительно старался разобраться в сумятице мыслей, продумать что-то, решить». Примечательно, что горькое признание Григория в разговоре с Извариным («Блукаю я, как в метель в степи») получает свое развитие и обобщение в пейзажном мотиве ветра как символа стихийных начал, завершающем главу: «От городского сада, прибитые дождем, шершавые катились листья, и, налетая с Украины, с Луганска, гайдамачил над станицей час от часу крепчавший ветер». Изварин чутко уловил смятение Григория и сурово предупредил его. Но хитроумный автономист был не в силах понять главного, когда заподозрил Григория, оставшегося у красных, в карьеризме, сравнив его с авантюристом Голубовым. Несмотря на то, что Григорий оказался в самой гуще событий, как один из вожаков казацкой массы, поднявшейся против революции, его ни на минуту не покидало чувство неуверенности. Закрадывались сомнения, подкатывал страх, росло разочарование в избранном пути по мере нарастания и развития событии. Все лучшее, что таилось в его натуре, было исполнено готовности, томилось, рвалось «к тому берегу». История требовательно стучалась в каждое сердце, сердце Григория не было глухим к ее зову. Создавались предпосылки острых душевных коллизий, которые выступали как действенное средство психологического раскрытия характера и познания противоречий общественной жизни. Шолохов осуществляет психологический анализ в сложном взаимодействии мотивов, связанных с диалектикой сословно-классового и исторического, определяющей линию поведения и состояние внутреннего мира героя. Сомнения и колебания не оставляют Григория на всем протяжении восстания. Они по мере нарастания событий усиливаются, приобретают все более драматические формы. Своеобразной кульминацией, отражающей глубину душевного смятения героя, является сцена, когда он, в порыве боевого азарта зарубив матросов, бьется в припадке: «Братцы, нет мне прощения!.Зарубите, ради бога в бога мать Смерти предайте!.». Казалось бы, о каком раскаянии могла идти речь, если бы злоба и вражда к революционному народу безраздельно владели душой Григория? Билось, пульсировало, ни на минуту не затихало, как саднящая рана, ощущение ошибочности, а затем и преступности избранного пути. Вот почему шутливая интонация его слов, обращенных к Копылову: «Это я у вас пробка, а вот погоди, дай срок, перейду к красным, так у них я буду тяжелей свинца» , - не в силах скрыть серьезности настроений, которые томят, изнуряют душу, ищут выхода. Та же мысль звучит и в его пьяной реплике соратникам по дивизии: «Харлампий! Давай советской власти в ноги поклонимся: виноватые мы ». Недаром среди повстанческого командования распространилась о нем молва как о «недопеченном большевике». «С одной стороны говорит Григорию Копылов, - ты борец за старое, а с дугой какое-то, извини меня за резкость, какое-то подобие большевика». Напряженная работа мысли, смутное сознание неправоты дела, с которым связал себя Григорий, порождают мучительные процессы нравственных метаний. Его характер по своим возможностям, потенциальным стремлениям не может широко и органично проявится в сфере, положенной целями и делами контрреволюционного мятежа. Поэтому есть глубочайшая закономерность, с точки зрения психологической правды характера, в таких поступках Григория, как попытка предотвратить расправу над Котляровым и Михаилом Кошевым («кровь легла промеж нас, но ить не чужие ж мы!») или исполненная презрения отповедь белогвардейскому полковнику Андреянову, поднявшему оружие на пленного красного командира: «Пустое дело убить пленного. Как вас совесть не зазревает намеряться на него, на такого? Человек безоружный, взятый в неволю, вон на нем и одежи - то не оставили, а вы намахиваетесь». По мере развития событий, когда все яснее и отчетливее начинали обозначаться истинные цели мятежа, усиливается интерес Григория к красным, все глубже становится его ненависть к генералам, презрение и неприязнь к господам. Но он был идеалистом и по натуре романтиком, наивно полагающим, что в «тайной войне» разведок, неизбежной и жестокой, могут быть, тем не менее, джентльменские правила игры и даже соглашения во имя того, чтобы едиными усилиями предотвратить войну настоящую, кровопролитную, в которой Ганс уже потерял двух братьев и шурина, а потому был сыт ею по горло. Не сразу убедившись в том, что деятельность геленовского руководства и правительства Западной Германии противоречит его идеалам и стремлениям, он постепенно разочаровывается в БНД, не говоря уже о ЦРУ, идейно отходит от них и, наконец, принимает нелегкое для себя решение «действовать», но как не знает. Вашему герою не понадобились ни деньги, ни обман, чтобы склонить Ганса на свою сторону: Ганс уже был единомышленником. Впрочем, процесс «перековки» Ганса не был простым и безболезненным, поэтому Л. далеко не всегда чувствовал себя рядом с ним в безопасности: Ганса частенько швыряло из стороны в сторону, как Григория Мелехова из «Тихого Дона». Автор: История знает немало случаев болезненных «перековок», причем как в ту, так и в другую сторону: благородные Брусилов и С.С.Каменев, низменные Власов, Азеф, Дюмурье Ведущий: Зачем «история»? Это и сейчас происходит, пока мы с вами разговариваем Трагедия Григория Мелехова в романе (Тихий Дон(. В (Тихом Доне( Шолохов выступает прежде всего как мастер эпического повествования. Широко и свободно развертывает художник огромную историческую панораму бурных драматических событий. (Тихий Дон( охватывает период в десять лет с 1912 по 1922 год. Неотвратимо «шагает» по страницам (Тихого Дона( история, в эпическое действие втягиваются судьбы десятков персонажей, оказавшихся на перепутьях войны. Грохочут грозы, в кровопролитных схватках сталкиваются враждующие станы, и на фоне разыгрывается трагедия душевных метаний Григория Мелехова, который оказывается заложником войны: он всегда в центре грозных событий. Действие в романе развивается в двух планах историческом и бытовом, личном. Но оба плана даны в неразрывном единстве. Григорий Мелехов стоит в центре (Тихого Дона( не только в том смысле, что ему уделено больше внимания: почти все события в романе либо происходят с самим Мелеховым, либо так или иначе связаны с ним. Мелехов охарактеризован в романе разносторонне. Юношеские годы его показаны на фоне жизни и быта казачьей станицы. Шолохов правдиво рисует патриархальный строй жизни станицы. 1 ростовая группа (для детей ростом 100-115 см).

Наполнитель: синтепон с шариками.

Размер: 29x21x1 см.262 рубРаздел: Материал: пластик.1292 рубРаздел: Подушка - релаксант.

Калькулятор с 8-разрядным экраном. 20 кнопок.

раздел: подраздел: Трагедия Григория Мелехова в романе "Тихий Дон"

СКАЧАТЬ РЕФЕРАТ Трагедия Григория Мелехова в романе "Тихий Дон" Литература, Лингвистика Искусство, Культура, Литература рефераты курсовые дипломы контрольные сочинения доклады